Публикации

  Главный вход в офис компании «Кона» в подмосковных Люберцах украшен декоративной оградой. Но вместо цепей между столбиками используются толстые канаты. В некоторых местах они порваны — волокна сгнили. Прогуливающийся около крыльца совладелец «Коны» Сергей Киреенко рассказывает — то ли в шутку, то ли всерьез, — что в компании таким образом тестируют на прочность материалы, из которых плетутся веревки.  «Кона» — один из крупнейших дистрибьюторов и производителей каната, веревки, шнура и шпагата в России с ежегодным оборотом под 500 млн рублей. Основные покупатели — металлурги (используют канаты из растительных волокон в качестве сердечников для стальных канатов), агрохолдинги и строители.                 
  «Кона» появилась на свет в 1995 году, когда отставной офицер Станислав Кругликов, подавшийся в бизнес, случайно получил по бартеру вагон шпагата. Распродал быстро, понял, что спрос велик, и решил специализироваться на продажах крученых изделий. Через несколько лет на рынке стало тесно — в этот не очень рентабельный, но стабильный бизнес подались и другие перекупщики. Начались ценовые войны, зарабатывать перестали все. В 2003 году Кругликов нашел выход. Он предложил ведущим производителям веревки создать на базе его дистрибьюторской компании единый сбытовой центр. Идея понравилась: «Кона» снабжает производителей сырьем, завозя, например, сизаль для плетения каната из Бразилии или джут из Бангладеш, занимается поиском клиентов, обеспечивает единую ценовую политику и следит за соблюдением условий поставок. Сегодня все пять крупнейших в России канатных заводов, на которые приходится до 90% производства (ежегодно выпускают около 20 000 т), более половины продукции продают через «Кону». В ее ассортименте свыше 1000 наименований.
Скоординировав поставки с заводов, Кругликов вскоре стал совладельцем одного из них, мордовского комбината «Сура»; 25% «Коны» сегодня принадлежит хозяину «Суры» Сергею Киреенко. Он и ведет дела «Коны».

Полипропиленовые волокна и текстиль. Возможности применения полипропилена на мировом рынке шпагата для сельского хозяйства.

При выборе материала необходимо учитывать следующие характеристики: прочность (разрывная нагрузка) в сухом и мокром состоянии, износостойкость, эластичность, гибкость, равновесность, свето — и атмосферостойкость, гигроскопичность, биостойкость (устойчивость к гниению, поражению плесенью и микроорганизмами).

Крученое (плетеное) изделие представляет собой сложную конструкцию, механические и эксплуатационные характеристики которой зависят от свойств исходного материала (растительных или синтетических волокон и нитей), структуры изделия, параметров формирования элементов и изделия в целом, видов отделки.

(Иллюстрированное руководство пользователя)

Плетеные канатные изделия представляют собой специальную отрасль канатного производства. Изготовление плетеных канатов производится на специальных машинах, называемых плетельными. По структуре своей плетеный канат состоит из четного числа переплетающихся между собой прядей. Общее количество прядей в плетеном канате может быть от 4 до 24 и даже 32, но наиболее часто употребляются машины с числом прядей от 8, 12 и 16. Число отдельных нитей в пряди может быть от одной до нескольких десятков в зависимости от номеров нитей, принятого числа прядей в канате и диаметра изготовляемого каната. Основными положительными качествами плетеных канатов, является их эластичность, гибкость и отсутствие стремления к раскручиванию.

  ДИВЕРСИФИКАЦИЯ: Пока люди не победят гравитацию, веревки им будут необходимы.

                                 Станислав Кругликов, владелец компании «Кона», реализует ассортимент веревочной продукции, насчитывающий тысячи позиций. Это и синтетические нити, и модные ныне экологически чистые канаты.
Колхозы, школы, зоопарки, металлургические заводы, тепличные хозяйства и многие другие потребители все еще зависят от бизнеса Станислава, невзирая на современные технологии, так и не заменившие им старую добрую веревку.
Станислав Кругликов по образованию военный — оставив родной Тамбов, он отправился поступать в Московское общевойсковое училище, после которого получил распределение в Прибалтику, где в 1989 году окончательно осознал, что служба — это не его занятие.

— Началась перестройка, обстановка накалилась, — рассказывает Станислав. — В общем, с записью в личном деле о «несоответствии занимаемой должности» я покинул дислокацию советских войск. Но жить остался в Латвии. Местное бюро трудоустройства пристроило меня наладчиком оборудования на производстве шоколадных конфет.
Два года я благополучно отвечал за упаковочные процессы, пока в 1991-м Латвия не объявила свою независимость, и завод по причине прекращения государственного финансирования залихорадило. Вокруг развивалась коммерция, и я устроился менеджером в латвийско-венгерское СП по экспорту кожсырья в Италию и сосновой щепы в Румынию — там ее превращали в пульпу и отправляли в Австрию на производство бумаги. Я отвечал за отгрузки, таможню и т. д. Бизнес шел настолько удачно, что мы с одним из поставщиков решили отколоться от СП в собственную фирму. Параллельно же осваивали с бывшими сослуживцами военно-техническое имущество СССР — всю ту материальную базу, которая уничтожалась или вывозилась. В частности, организовали продажу контейнера стратегической ракеты, зарытого на полигоне в качестве бомбоубежища. Мы выкопали его из земли, краном достали, автогеном распилили на куски, провели экспертизу сплава и успешно продали на Запад. По такой же схеме были реализованы списанные колеса с самоходных артиллерийских установок. Это были первые серьезные деньги, на которые я обставил свою латвийскую квартиру мебелью и бытовой техникой. Жизнь наша предпринимательская бурлила, но очень скоро Прибалтика начала русских прижимать. Поэтому, отгрузив из Риги в Тамбов 20 вагонов чайных и кофейных сервизов, я под слоем этого фарфора перевез в Россию и все свои домашние вещи. Здесь мы опять переключились на кожсырье, а потом купили магазин промтоваров и превратили его в большой мебельный центр. Вложили все, что было, но бизнес через пару лет рухнул. Я переоценил платежеспособность местного населения, а тогдашние банковские 160-180% слишком быстро капали. Пришлось дело свернуть. В результате всех перипетий в 1995 году я оказался в Москве.